Дарвин

998

Дарвин

1 сентября 1858

Поступил охранником в зоопарк. С детства люблю животных и интересуюсь всем, что с ними связано. Маленьким даже собирал жуков во дворе моего дяди и сделал из них довольно-таки богатую коллекцию. Показывал их девчонкам, которые мне нравились, а те визжали. Люди – странные существа.
Здесь, в зоопарке, я наконец-то нашел тихую пристань своей неспокойной душе. Расхаживаю целыми днями около клеток, кидаю орешки и поп-корн животным и пытаюсь с ними подружиться.
Самыми сговорчивыми выглядят обезьяны. Шимпанзе Винстон меня уже узнает и когда я подхожу к клетке, начинает весело скакать и издавать смешные звуки на манер тети Джейн, когда у нее выкипает молоко.
А вот гиппопотам Денис слишком мнительный. Смотрит мрачно и вообще не притрагивается к поп-корну. Явно гиппопотамы взяток не берут.
Единственная гадость в том, что приходят дети. Дети – это ужаснейшие создания: пищат, хихикают и пугают животных.
Если бы я был премьер-министром, я бы запретил доступ несовершеннолетним в зоологический сад.

10 сентября 1858

Сегодня целый день был в вольере с пресмыкающимися. Какие огромные змеи там! Вот бы мне одну такую… Женщины бы были от меня без ума.
Охранники предупредили меня быть поосторожнее со змеями и не приближаться к ним, потому что те – коварные существа. Глупости. Они такие миленькие.
Кабаниха Мэридит уже мне подмигивает обещающе. Буду с ней дружить!
Выкраиваю по несколько часов в день, чтобы учить язык животных. Я убежден, что они общаются между собой звуками подобно людям. И если я научусь их понимать, то буду знать, когда они проголодались, чего хотят, что у них на душе.
Поделился своей идеей с управляющим зоопарка, господином
Гамильтоном, а он спросил меня:
– Мистер Дарвин, вы уверены, что работа здесь идет вам на пользу?

27 сентября 1858

У меня появились некоторые успехи. Уже обмениваемся парой слов с шимпанзе Винстоном.
Насколько я понимаю, „уху-уху” значит „я голоден”, „фу-фу” значит „я голоден”, а „юф-ююю” значит „я голоден”. Три синонима для одного и того же выражения! Насколько богат обезьяний язык…
Гиппопотам Денис по прежнему относится ко мне с недоверием. Может быть, он пережил какое-то разочарование в прошлом и поэтому не допускает людей до себя. 11 октября 1858
Господин Гамильтон вызвал меня к себе в кабинет, чтобы отчитать. Сказал мне, что строго запрещает говорить с животными, когда в зоопарке есть посетители. Они принимают меня за сумасшедшего, и дети меня пугаются. Так и знал, что будут проблемы из-за этих мелких гаденышей. Попытался ему объяснить, что мои разговоры с животными – ступень к моему профессиональному росту, но тот заявил, что если еще раз застанет меня за разговором с шимпанзе, то уволит. Я отказался с ним спорить. Давно уже убедился, что британское ретроградство всегда было помехой прогрессу.

23 октября 1858

Теперь разговариваю с животными только когда закрываем зоопарк, и противные детишки уйдут.
Днем хожу около клеток и попросту подслушиваю. Сегодня услышал, как львица Аманда сказала тигрице Луизе: „Лу, я сильно растревожена – у меня задержка в три недели, не знаю, что и делать”. А Луиза ей отвечает: „Не беспокойся, милочка, у меня есть знакомый гинеколог – он все уладит”.
Вот это новость! Пошел к господину Гамильтону и сказал ему, что Аманда беременна, а тот лишь рассмеялся и ответил мне, что я всезнайка и что ничего не понимаю. Насмехается надо мной, говорит: ты-то откуда знаешь, светил им, что ли? Сказал мне, чтоб я не лез в чужие дела, потому что для таких дел есть ветеринар, и только он может сказать, которое из животных беременно, и какое – нет.
В который раз убеждаюсь, что этому человеку вообще наплевать на животных. А ветеринар – алкаш. Целыми днями не вылезает из забегаловки и не узнает даже, если его собственная жена забеременеет.

2 ноября 1858

Расхаживая по зоопарку, смотрю на животных, дивлюсь на их красоту и благородство и задаюсь вопросами.
Как это возможно, чтобы Бог, который сотворил таких совершенных существ, создал и человека?
Где ошибка его промысла?
Почему посреди всей этой великолепной гармонии растений и животных появилось свирепое двухногое существо, цель которого – испортить все это?
Много у меня вопросов к Господу, но все вот думаю, как бы их задать?
30 ноября 1858
Ветеринар наконец-то осмотрел Аманду и установил, что она и в самом деле беременна. Господин Гамильтон теперь смотрит на меня с известной долей уважения, но и с подозрением. Недоумевает, откуда я узнал о таких вещах. Однако я молчу и лишь многозначительно улыбаюсь. Чарлз Дарвин не так-то легко выдает свои тайны.
Когда ветеринар ушел, господин Гамильтон вызвал меня к себе в кабинет, угостил сигарой, и я заметил, что в его взгляде нет былого высокомерия.
– Мистер Дарвин, я бы хотел извиниться за то недоверие, с которым долгое время относился к вашей работе.
– Без проблем, сэр. Я привык к недоверчивому отношению.
– Я вас считал эксцентричным типом, который пытается блеснуть своими фантазиями, но оказалось, что был неправ. Поэтому еще раз прошу вас меня извинить и в качестве компенсации принять увеличение зарплаты на 50%, считая с сегодняшнего дня.
– Большое спасибо, сэр. Принимаю это повышение как оценку проделанной мной работы.
– Однако, одновременно с этим увеличится и ваша отвественность. Каждый понедельник вы должны будете информировать меня – что говорят животные по моему адресу. Знаю, что некоторые из них смеются у меня за спиной, чувствую их недоброжелательное отношение, и я уверен, что если не принять своеременные меры, то в зоопарке может наступить анархия. Вам, мистер Дарвин, выпала честь предотвратить это, проведя деликатное внутреннее расследование.
– Мистер Гамильтон, боюсь, что вы переоцениваете мои возможности. На данный момент я владею лишь языком обезьян, львов и лисиц. Но не могу знать, что замышляют медведи, пингвины и гиппопотам. Их язык невозможно разобрать.
– Нет ничего невозможного, мистер Дарвин. Вы талантливый человек, я уверен, что вы выучите языки всех животных. Это лишь вопрос времени. К тому же вы будете освобождены от всех ваших теперешних обязательств. Вы больше не будете кормить черепах и чистить навоз слонов.
– О, эти обязательства мне не в тягость.
– Вопрос не в том, в тягость они вам или нет. Просто мне хотелось бы, чтобы вы вложили всю вашу энергию в шпионаж. Ну-с, мистер Дарвин, я жду вашего первого доклада в понедельник.

1 декабря 1858

Целый день ходил возле клеток и подслушивал. Не узнал ничего особенного. Разговоры обезьян, как всегда, вертелись возле извечной темы – что было на обед и что подадут на ужин, лисицы матерились на дождливую погоду, потому что после не могли высохнуть целую неделю, а львица Аманда была охвачена радостной тревогой от своей растущей беременности и возбужденно хвасталась тигрице – насколько заботливее стал Алекс, когда узнал о том, что станет отцом.
Это повергло меня в шок. Не предполагал, что детеныш от Алекса. Думал, что от Джона – все-таки у Аманды уже три львенка от него. А Алекс все еще не вышел из переходного возраста, ему рано заводить семью. Правда то, что он красив и силен, его пенис больше, чем пенис Джона, но разве это самое важное?
Эта Аманда оказалась грязной педофилкой. Да Алекс ей в сыновья годится!
Вот это интересная тема, на которую нужно порассуждать. Как животные выбирают сексуального партнера? У людей все ясно – мужчины ищут красивых женщин, а женщины ищут богатых, сильных, солидных мужчин, которые смогут обеспечить им спокойствие и деньги. Но у животных денег нет.
Как тогда самки решают, с кем переспать?

2 декабря 1858

Продолжаю свои расследования. Поднаучился нескольким выражениям из верблюжьего языка. С кабанихой Мэредит мы уже очень близки, говорим на любые темы, травим анекдоты. Гиппопотам Денис, однако, продолжает молчать. Уж не догадывается ли он, что я агент? А вдруг он меня разоблачил? Я доволен своим увеличением жалованья, но чувствую себя немного подлецом.
Ну разве не отвратительно подслушивать беззащитных существ, закрытых в клетке?
И какими будут последствия? Зачем я продал душу дьяволу и стал частью репрессивной системы? И какими глазами буду смотреть в глаза животным, когда они поймут, что я доносил на них?

4 декабря 1858

– Ну что, мистер Дарвин, как идет ваша разведочная миссия? Узнали что-либо любопытное? О чем говорят в зоопарке?
– Ничего особенного, мистер Гамильтон. Обычные разговоры о еде и претензии на улучшение бытовых условий.
– Претензии? От кого?
– Больше всего от лисиц. Жалуются на влажность. Хотят клетку побольше и посуше.
– Как им не стыдно! Я им выделил клетку с южным расположением и видом на Темзу. Чего им еще? У хомяков и того нету. А про меня говорят что-нибудь?
– Ничего конкретного. Некоторые животные кличут вас очкариком и утверждают, что вы экстремально тупой.
Гамильтон покраснел, правая скула у него задергалась.
– Кто это сказал?
– Ну, какое это имеет значение. Говорят в определенных кругах.
– Дарвин, я вам плачу, чтобы вы меня информировали, а не говорили недомолвками. Кто говорит, что я очкастый и экстремально тупой?
– Простите, мистер Гамильтон, возможно, я все перепутал. Возможно, я не понял, что они точно сказали…
– Дарвин, если не скажете, кто говорит против меня, я вас уволю незамедлительно и напишу в вашей характеристике, что вы изнасиловали жирафа. Кто сказал, что я очкастый и экстремально тупой?
– Верблюды.
Гамильтон вперился в меня, на лице его проступила огромная обида и желание отомстить.
– Так я и предполагал. Верблюды всегда были неблагодарными существами. Вы свободны, Дарвин. Я вышел из кабинета директора и расплакался. Я предал своих любимых существ. Моя трусость превратила меня в гнусного доносчика.

7 декабря 1858

Сегодня был занят подсчетом животных в нашем зоопарке. Оказалось, что у нас на иждивении 682 экземпляра 219-ти различных представителей животного мира.
219 видов животных! А сколько их еще в мире? Возможно ли, чтобы все это разнообразие было создано Господом лишь за один день? Абсурдно. Что-то другое произошло, уж не знаю – что.
С тех пор, как я начал понимать язык животных, я установил, что некоторые из них поразительно похожи на людей не только внешне, но и своими манерами. Черепашка Бетти просто копия моей сестры Марджори. Такая же флегматичная походка, такое же неуклюжее тело с короткими, словно недоразвитыми ногами, такое же отсутствие эмоций. Когда Бетти безразлично ползет к своему завтраку, я будто вижу, как Марджори передвигает свое туловище через гостиную и протяжно говорит:
– Э-э-э-эй, Ч-а-а-а-а-а-рли-и-и-и, когда-а-а-а пойде-е-е-ем на ры-ы-ы-ыно-о-о-ок… Иногда у меня чувство, что проходит полчаса, пока моя сестра закончит фразу. Всегда думал, что на свете едва ли есть подобное флегматичное и толстокожее существо. И вот, пожалуйста, в зоопарке открыл ее двойника!
Гиппопотам Денис – копия ветеринара. Целыми днями валяется в говне и жиреет. Шимпанзе Вильям же – что-то среднее между тщеславием моей матери и глуповатой суетливостью моей тети Джейн. Если его побрить и нарядить в платье… Нет! Не могу поверить. Неужели возможно, чтобы обезьяны до такой степени походили на моих родичей? И что все это значит?

15 декабря 1858

Мистер Гамильтон резко уменьшил паек верблюдов, и они теперь просто голодают. Чувствую себя отвратительно, потому что именно я причина их страданий.
Чтобы успокоить свою нечистую совесть, пошел к их клетке и тайком подкинул им пару сандвичей, но что значат два жалких сандвича для животных, привыкших потреблять по 20-30 килограммов еды ежедневно?
Милые мои верблюдики, зачем я вас выдал?
Кроме всего прочего, Гамильтон снял очки и поставил контактные линзы.
По этому поводу один из верблюдов сказал:
– Очкарик уже не очкастый, но и десять пар линз себе поставит, всё равно останется экстремально тупым. Я так ржал. Этого я не буду ему рассказывать.

13 января 1859

Мои исследования по схожести между людьми и некоторыми видами животных продвигаются.
Мои наблюдения в зоопарке показали, что как у людей, так и у животных есть существа с развитым интеллектом, существа с недоразвитым интеллектом и существа без всякого интеллекта (как, например, мистер Гамильтон).
К животным с низшим интеллектом причисляю рыб, пресмыкающихся и земноводных. Они настолько примитивны, что говорят только о жратве и шоппинге. Абсолютно тупые потребители.
Совсем другое дело птицы и млекопитающие. У них разносторонние интересы – хорошо развито чувство юмора, как у верблюдов, например, задатки интриганов, как, скажем, у львов, остроумное притворство гиппопотамов.
Их разговоры многозначительны, в них есть подтекст, присутствует игра воображения. Общаться с ними – интеллектуальный вызов.
А ближе всего к человеку, как по внешнему виду, так и по складу мыслей – обезьяны. Обобщая эти наблюдения, я пришел к выводу, что развитие животного мира протекало так же, как и развитие цивилизации – сначала примитивно, а впоследствии усовершенствовалось.
По-моему, сначала появились рыбы, после им надоело торчать в воде и они начали потихоньку вылезать на сушу и таким образом появились земноводные. После и этим надоело волочить брюхо по земле и из самых продвинутых и нетерпеливых земноводных произошли птицы. Но летать постоянно тоже надоедает, поэтому они сбросили крылья и снова начали жить на земле, теперь уже как млекопитающие. После некоторые млекопитающие решили выпендриться перед своими коллегами и начали ходить на двух ногах – вот вам и обезьяны.
Однако после что-то перепуталось, у обезьян выпала шерсть, они потеряли свой веселый нрав и бoльшую часть своего интеллекта, и так появились люди.
Моя теория совсем логична, только нет объяснения тому моменту, когда что-то перепуталось и тому, что точно перепуталось, раз уж животные, которые столько веков развивались и перевоплощались, прогрессируя от рыб к обезьянам, вдруг деградировали из обезьян в людей.
Этот момент где-то теряется.
Предполагаю, что существовало какое-то промежуточное звено между обезьяной и человеком, которое и дало сбой в системе. Назову его „недостающим звеном”. Пытаюсь сформулировать и причины сексуального притяжения между отдельными экземплярами. Почему Аманда переспала с Алексом? Может быть, в более молодом льве она увидела более перспективного мужчину, который проживет дольше и, соответственно, обеспечит ей и потомству более долговременную защиту? Может быть, таким образом выживают более сильные и более выносливые индивиды, и получается „естественный отбор”.
Звучит глупо, но ничего другого больше в голову не приходит.

20 марта 1859

Тот, кто копит знания, копит и печаль. Сегодя остался подольше возле клеток кабанов. Мэридит мне показалась какой-то задумчивой и меланхоличной. Спросил ее, в чем дело, а она доверчиво положила свое изящное рыльце мне на плечо и прошептала мне:
– Да ни в чем, Чарли, просто неприятные воспоминания. Сегодня исполняется три года с тех пор, как я рассталась со своей великой любовью.
– Соболезную. Он умер?
– Нет, Чарли, он жив и здоров. И мое сердце разрывается, когда я смотрю день за днем, как страсть, которая нас объединяла, превратилась в холодное безразличие.
– Кто же он? Джимми? Матью? Франки?
– Нет, Чарли. Я говорю о мистере Гамильтоне.
– Нет!
– Да.
– Не может быть. Хочешь сказать, что мистер Гамильтон был влюблен в такую… такую… в тебя, Мэридит?
– Это была невероятная любовь, Чарли. Любовь длинной почти в два года. Он окружал меня заботой, специально для меня заказывал первосортные желуди из Ирландии, почесывал мою спинку, называл меня самыми нежными именами… А наш секс… секс был невероятным, Чарли…
– Нет!
– С Гамильтоном я испытала самые потрясающие оргазмы в своей жизни. Мы занимались этим во всевозможных позах, до полного изнеможения.
– Мэридит, не могу себе даже представить такого. Как ты могла заниматься сексом с человеком?! Это же извращение.
– Это любовь, Чарли. Но что понимаете вы, люди, в любви… Ну да ладно. Три года назад, как раз 20-го марта, все внезапно рухнуло. Я застукала Гамильтона за сексом с Франки.
– Нет!
– Да.
– С кабаном Франки?
– Да, Чарли. С кабаном Франки. Это было отвратительно. Гамильтон сконфузился, начал извиняться передо мной, говорить, что между ними ничего нет, что просто хотел попробовать с мужчиной, из чистого любопытства… Но я не смогла ему простить. Не смогла принять то, что мужчина моей жизни – гей.
– Бедняжка. И что теперь?
– Ничего. Живу день за днем. Не правда, что время лечит, Чарли. Есть раны, которые не зарастают.

21 марта 1859

Не знаю, что и делать. Если Гамильтон пронюхает, что я знаю об его истории с Мэридит и Франки, то сразу уволит. А если животные поймут, что я их подслушиваю, возненавидят меня. Я ушел в себя, ни с кем не разговариваю, ненавижу себя.
Сел писать свою теорию о развитии животных. Назвал ее „Происхождение видов”. Предполагаю, что эта теория поссорит меня с Церковью, но у меня уже и так столько врагов, что еще один мне не в тягость.
Однако тезис о естественном отборе лопнул. Любовная история между Мэридит и Гамильтоном разнесла ее в пух и прах. Причины сексуального притяжения очевидно совсем другие, и я их не понимаю. Какой там естественный отбор, какие пять копеек? Разве естественно, чтобы молодая, темпераментная, сексапильная кабаниха выбрала себе в партнеры пожилого, очкастого, экстремально тупого директора зоопарка?

2 апреля 1859

Я сокрушен. Все кончилось. Всегда подозревал, что мои проблемы начнутся от этого мерзавца Дениса, так оно и вышло.
Сегодня как раз совершал свой утренний моцион возле клеток и обменивался обычными праздными разговорами о погоде и вчерашних матчах, когда подошел к верблюдам. Они были понурыми, проголодавшимися и не особенно словоохотливыми. Поздоровался с ними учтиво, спросил о самочувствии, и в этот самый момент гиппопотам заревел:
– Не разговаривайте с этим подонком! Он – подстава Очкарика! Назначен подслушивать нас и докладывать тому, о чем мы говорим. Этот гнусный стукач передал Гамильтону, как вы его называете за глаза, и вам поэтому не дают жрать.
Я оцепенел. Не представляю, откуда Денис узнал о моей миссии. В этот момент верблюдиха Уэсли медленно подошла к ограде и харкнула мне в лицо зеленым.
Я разревелся и бросился к кабинету Гамильтона. Ворвался внутрь в ярости, а тот посмотрел на меня своим тупым безразличным взглядом и спросил:
– У вас какие-то проблемы, Дарвин?
– Есть ли у меня проблемы? Есть ли у меня проблемы?
– Что с вами случилось? Вы ужасно выглядите. Покиньте мой кабинет, с вас капает какая-то гадость, и вы испортите мой ковер.
Верблюжьи слюни стекали с моего лица и торжественно падали на пол.
– Вы меня больше не увидите, Гамильтон. Я потерпел полнейшее унижение разоблачения перед всеми животными. Но перед тем, как уйти, хочу вам сказать, что все знаю про ваш любовный треугольник с кабанами. Никогда не прощу вам того, что вы разбили сердце Мэридит.
Я обернулся и вышел. Позади меня осталась лишь печальная лужица слюней, вобравшая в себя всю верблюжью горечь от предательства.

25 ноября 1859

Выпустил свою теорию о происхождении видов. Весь тираж был распродан за один день. Когда ты в конфликте с Церковью, твои книги всегда раскупаются, даже если они – полнейшая белиберда. Люди говорят обо мне, здороваются на улице, но я все как-то не могу порадоваться славе.
С тех пор, как я ушел из зоопарка, жизнь мне кажется пустой и бессмысленной. Я потерял свою улыбку, страдаю бессонницей, а когда мне все-таки удается заснуть, то мне снится Мэридит, и Винстон, и Денис, и Луиз, которые всматриваются в меня, а в их глазах читается обвинение: „Зачем вы предали нас, мистер Дарвин”?
Каждый раз, когда смотрюсь в зеркало, словно вижу на своем лице харчок позора.
Я больше никогда не стану счастлив.
Может быть, мне лучше вернуться в село. К дяде и букашкам.
Они все еще не знают, что я – стукач.

Перевод с болгарского:
Елена Ангелова

www.karolena.livejournal.com

КОМЕНТАРИ

Коментара

ВАШИЯТ КОМЕНТАР

Please enter your comment!
Please enter your name here

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.