Русский стандарт

752

Русский стандарт

6 Августа 1894

Что-то жидковато эти дни. Всегда так в начале сезона. Вчерашний навар всего-то 43 рубля. Если выплачу и возможные выигрыши, останется только на бутылку водки. Хорошо хоть Пушкин. Маньяк – абсолютный. Закладывает и на самые тупые матчи. И всегда играет нестандартно. Сегодня пришел и поставил 10 рублей на контрольный матч Сельта – Валенсия. Если выиграет Сельта, коэффициент: одно к пятидесяти четырем, а если Валенсия, то одно к 1,1.
Я знаю букмекеров, которые взяли бы у него деньги, не моргнув глазом, но мне неудобно разживаться на невежестве клиентов, поэтому я его деликатно предупредил:
– Продуетесь, Александр Сергеевич. Сельте слабо. Никаких шансов против Валенсии. – Не разбираешься ты в залогах, Менделеев – отвечает он. – Большие выигрыши всегда идут от слабых команд, которые все недооценивают. Мяч, он вертится – все может случиться. Да и Сельта сейчас на подъеме, даром что сползли во второй круг. Тренером у них Стоичков, вон и Петра Занева взяли. Запросто могут произвести фурор!
Разгильдяй он, этот Пушкин. Иногда на него что-то находит, и тогда он начинает говорить стихами, а мы с мужиками аж обсираемся со смеху.

8 августа 1894

Сельта проиграла 5:0. Пушкин мрачен.
– Если б угадал, – говорит, – мог бы из долгов вылезти, да вот – не судьба!
А Достоевский над ним измываться начал:
– Ну и дурак же ты, Александр Сергеевич. Раз не разбираешься в футболе, чего лезешь ставки делать?
А Пушкин сидит в уголке, корябает стишки на какой-то салфетке и не отвечает.
– От таких придурков, как ты, Менделеев скоро миллионером станет – продолжает дразнить его Достоевский.
– Да прям, миллионер! – говорю я. – Никто из букмекеров миллионером пока не стал. К тому же это и не моя профессия. Принимаю залоги лишь для того, чтобы финансировать свои химические исследования.
– Это верно – вмешивается Чехов. – Коллега – выдающийся химик, а от науки доходу никакого. Матерьялы дорогие.
– Вам для этого колбочки и пробирки? – спрашивает меня Гоголь.
– Для этого.
– А водку можете сделать?
– Ну, с водкой сложнее, – говорю. – Вряд ли справлюсь.
– Какой вы химик после этого, раз водку не можете сделать! – сказал Гоголь. – Кончайте с этими бессмысленными опытами. Займитесь каким-нибудь более почтенным бизнесом.
– Каким?
– Есть у меня один знакомый, Чичиков. Скупает мертвые души. Бешеные деньги сделал.
Все начали ржать, а Достоевский подошел ко мне и прошептал:
– Не слушай ты его, этого Гоголя. Он сумасшедший и все его друзья сумасшедшие. Давеча рассказывал о каком-то, у которого нос отвалился и начал на работу вместо того ходить, представь себе!.. Скажи-ка лучше, какие коэффициенты на Гамбург-Олимпик.
– За Гамбург – одно к трем. При ничьей – одно к 1,8 и при выигрыше Олимпика – одно к 1,4.
– Ставлю два рубля на Гамбург.
– Хорошо, Федор Михайлович. Записываю. H2O.
Нарочно пишу такие коды из-за налоговой. В России букмекерство запрещено. И как придут ко мне на проверку, говорю им, что это химические формулы. Что понимает налоговый инспектор в химических формулах!

15 августа 1894

Мои опыты продвигаются. Я на пути создания водки химическим путем. Это станет революцией в науке. Прощай, бражка, прощайте самогонные аппараты!
Суть моей гипотезы – водка может получиться обычным смешиванием воды и спирта. Весь вопрос в том, каким должно быть соотношение.
Попробовал несколько вариантов и дал мужикам продегустировать.
Чехову понравилась самая слабая водка – одна часть спирта, три части воды. Такой он у нас, Антон Павлович, деликатный. Ему подавай шампанское, ликерчики и наливки. Гоголь же считает, что водка должна быть крепкой и в соотношении: четыре части спирта, одна – воды.
– Выпивка должна быть событием абсолютно потрясающим – говорит он.
– Должно подействовать так, будто к тебе приeхал ревизор!
И в самом деле, эффект от крепкой водки потрясающий. Проблема лишь в том, что чем больше спирта, тем дороже выходит продукт. Потому что спирт денег стоит, а вода-то на-халяву.
Пушкин же мне предложил добавить какую-нибудь эссенцию в водку.
Сейчас у нее вроде вкус какой-то бесплотный, а ему хочется, чтобы пахло любимой женщиной. Великий бабник этот Пушкин.
– Не слушай эту пьянь, – воскликнул Достоевский. – Чего понимают писатели в алкогольном бизнесе! По-моему, ты должен достичь компромисса между качеством и ценой. Русский народ беден и не может себе позволить дорого платить. Дай ему две части спирта и три части воды и после только смотри, что будет твориться. Да, кстати, ты мне должен 6 рублей, потому что я угадал исход матча: Гамбург-Олимпик. И подает мне ордерок, на котором написано H2O. Выплатил ему 6 рублей и смешал две части спирта с тремя частями воды. Такая водка становится слабенькой, но зато дешевой. Да и выпьют по две-три бутылки самое малое, чтоб напиться.

17 сентября 1894

Началась чемпионская лига и работы прибавилось, пришлось назначить помощницу. Зовут Настасья Филипповна, дочь какого-то разорившегося помещика, который самоубился. Не особо прилежна, но грудь у нее изумительная.
С тех пор, как я ее взял, писатели вообще не вылезают из конторы.
Непрестанно вьются около нее и рассказывают ей свои ненаписанные глупости. Ничего, пускай поухаживают, мне обороту больше.
Да и водка хорошо идет. Пьют по 7-8 бутылок в день по 10 рублей бутылка.
Намедни даже напились, и Достоевский говорит моей помощнице:
– Настасья Филипповна, я вас увековечу в каком-нибудь своем романе.
– Что вы со мной сделаете?
– Увековечу.
– Ах, как нестандартно. Меня никогда не увековечивали. А это не больно? Как вы это сделаете?
– А назову главную героиню вашим именем.
– Как забавно! И как будет называться роман?
В этот момент Пушкин поднимается из-за стола и орет:
– „Идиот” будет называться. Потому что Достоевский никакой не писатель, а полный идиот.
А Достоевский ухмыляется.
– Вы, Александр Сергеевич, интересный человек. Завидуете мне, потому и обижаете. – Чему завидовать-то?
– А хотя бы тому, что я больше матчей угадываю, а вы и одного результата не отгадали. Совсем не разбираетесь в футболе.
– А зачем мне разбираться в футболе? Я поэт.
– Какой из вас поэт, раз вы в футболе не смыслите? Ни интуиции у вас , ни какого-нибудь чувства реализма. Одни пустые фразы и претензии.
– Вы и вправду идиот, Федор Михайлович. Об идиотах пишете и сам такой же.
– Кто-нибудь видел мою шинель? – спрашивает Гоголь.
– Дмитрий Иванович, какой коэффициент на Арсенал против Портсмута? – подает голос и скромный Чехов.
А Настасья Филипповна продолжает вертеться возле писательского стола и распалять страсти своей огромной грудью.
Пушкин уткнулся в салфетку и принялся на ней что-то корябать. Через некоторое время вскакивает и патетично восклицает:
– Настасья Филипповна, я написал о вас стихотворение.Послушайте:
Я помню чудное мгновение,
Передо мной явилась ты
Как мимолетное видение
Как гений чистой красоты!
– Глупость какая! – сказал Достоевский. – Спрашивается, Александр Сергеевич, помните ли вы то чудное мгновенье, когда заложили 50 рублей на матч: Милан против Ливерпуля и после две недели ходили голодный, как волк?
– Господа, я должен сообщить вам принеприятнейшее известие, – сказал Гоголь. – К нам едет ревизор.

1 октября 1894

Ревизор оказался большой занудой. Две недели торчал в моем пункте и расспрашивал – что это за сокращения, что означает H2O, что такое C2H5OH. Соврал ему, что это химические формулы, и что я так записываю результаты своих научных экспериментов. Неприятностей натерпелся.
Один раз даже чуть не выдал себя. Ревизор нашел бумажонку Чехова, на которой было написано As5 и неожиданно спросил:
– А что такое As, Дмитрий Иванович?
– Арсен… икум.
– Арсен… Венгер?
Я почувствовал, как меня прошибает пот. Кажется, этот лис о чем-то догадывается.
– Да нет же, Иван Александрович, не Арсен Венгер. Химический элемент, на латыни – арсеникум. Отраву из него делают.
В конечном счете выпутался. Ревизор две недели ел-пил за мой счет, переспал с Настасьей Филипповной и вчера наконец-то уехал.

9 октября 1894

Писатели куда-то исчезли. Гоголь разболелся, Пушкин спился от любовной тоски, а Достоевский укрывается из-за игровых долгов. Только Чехов мелькнул дня два назад и упомянул, что пишет пьесу, которая будет называться „Чайка”.
Очень тупые названия выдумывают наши писатели. Разве можно заманить публику в театр таким придурочным названием?

11 октября 1894

Сегодня Достоевский появился в воодушевлении и с порога заорал:
– Дмитрий Иванович, я придумал имя твоей водке. Назовем ее „Русский стандарт”. И патриотично, и современно.
– А вы бы, Федор Михайлович, вместо того, чтобы придумывать имя водке, лучше б написали какой-нибудь роман, – огрызнулся Пушкин, и оба опять начали ругаться. Потом Достоевский заложил 10 рублей на Ливерпуль против Эвертона, а Пушкин назло ему заложил 20 рублей на Эвертон против Ливерпуля. Поэты, они и в самом деле люди не от мира сего. 

14 октября 1894

У Настасьи Филипповны день рожденья, и она позвала меня на ужин при свечах. Ясное дело, при свечах, электричества у нас нет. Сготовила борщ и блины – пальчики оближешь.
Отужинали, выпили водки, и я невольно вперился в ее огромную грудь.
– Настасья Филипповна, да вы ж красавица, а губите свою жизнь здесь со мной, в этом богом забытом селе. Не пора ли вам замуж?
– Замуж меня зовете, Дмитрий Иванович? –Да не я, около вас ведь столько мужчин, которые вас обожают. Талантливые писатели.
– Ах, оставьте этих пьяниц, Дмитрий Иванович. Не гожи они для семьи. Выиграют 5 рублей и сразу же проматывают их на водку и азарт. Писатели – люди, которые любят только самих себя. А мне нравятся, такие как вы, Дмитрий Иванович. Серьезные, мужественные, со стабильными доходами. Почему бы вам не жениться на мне?
Я не был подготовлен к такому обороту в разговоре и начал мямлить:
– Видите ли… Настасья Филипповна… я… конечно, вы мне нравитесь… но я целиком и полностью посвящен науке… и поэтому думаю, что мне лучше быть холостяком.
– Ну и чем я помешаю вашей науке? Все останется по старому – я буду готовить, заботиться о вас, буду помагать в букмекерском пункте, смотреть за детьми.
– Нет, нет… дети – нет… И речи не может быть… Вот представьте себе, что я в шаге от великого открытия и вдруг какие-то малявки разорутся возле меня, все в соплях…
– Так ведь я же буду заботиться о них. Будет вам, Дмитрий Иванович, сами подумайте – что плохого в семейной жизни?
И еще перед тем, как закончить фразу, Настасья Филипповна уселась ко мне на колени и начала ластиться. Выпитая водка в сочетании с ее фантастической грудью было чем-то, чего я не сумел преодолеть силой своих убеждений.
Наша ночь была невероятной.

17 декабря 1894

Какие неприятности я себе доставил этой Настасьей Филипповной! Она забеременела и теперь настаивает, чтоб я женился на ней. Это означает конец моей научной карьере. Да и как играть свадьбу сейчас, когда у меня почти никакой выручки?
Чемпионская лига продолжится только в феврале, большинство первенств тоже на зимних каникулах, только в Премьершип проводятся какие-то матчи, чтоб я с голоду не умер. Вот ведь невезуха!
Сказал Настасье Филипповне, что категорично отказываюсь быть вовлеченным в ее беременность, а она расплакалась, схватила бутылку водки и исчезла в зимней ночи. 2 января 1895
Вот уже две недели, как Настасья Филипповна бежала от меня.
Беспокоюсь о ней – куда она пропала. У нее же никогошеньки нет. Ладно бы, если б нашла где-нибудь работу.
Вечером усаживаюсь на печь, пью водку и представляю ее грудь.
Может, я согрешил, когда отказался жениться на ней?
Рассказал друзьям о моих терзаниях, и они сильно разволновались.
– Вы поступили некорректно, Дмитрий Иванович, – сказал Достоевский. – Нужно было жениться на ней. Красота спасет мир.
– Вам легко сказать, – говорю я. – раз вы такой великодушный, чего не женились на ней? Приударяли за ней, о романах ей говорили, а ничего не предприняли.
– Я не могу жениться на каждой моей музе, Дмитрий Иванович. Я венчан с литературой.
– Ебать я хотел вашу литературу, Федор Михайлович – подначил его Пушкин. – Это ваше – вообще никакая не литература. Пишете одни гадости.
– Антон Павлович, как прошла премьера „Чайки”? – попробовал сменить тему Гоголь.
– Плохо, Николай Васильевич, – ответил Чехов. – К несчастью, моя пьеса попала в руки бездарному режиссеру – какому-то Станиславскому. Полный дурак, без малейшего чувства юмора. Выходят актеры с мрачными лицами, стенут, вздыхают, охают, как будто их покусали ливанские пчелы. Такое тягостное впечатление. А моя пьеса – комедия. И я написал крупными буквами под названием: ко-ме-ди-я!
– Режиссеры – придурочные ребята, Антон Павлович, – сказал Гоголь. – Не стоит писать пьес.
– Я пошел пристрелить Дантеса, – воскликнул Пушкин и выскочил на улицу. Достоевский заказал еще одну водку и заложил на 15 рублей на Тотнэм против Манчестер Сити.

23 января 1895

Настасья Филипповна появилась!
– Пришла, – говорит, – Дмитрий Иванович, представить вам своего жениха.
И подводит ко мне этого ревизора, вы подумайте. Тот самый прохиндей, который из меня душонку вытряс несколько месяцев назад.
Я, конечно, сделал вид, что очень доволен – Настасья Филипповна все-таки нашла отца своему ребенку, нашла кому готовить, того, кто будет тискать ее прекрасные груди.
Сели за стол, я налил молодоженам по стопке, а Настасья Филлиповна смотрит на меня, и глаза у нее сияют счастьем.
– Я вам очень благодарна за все, Дмитрий Иванович. За то,что взяли меня на работу, что заботились обо мне и за то, что поддержали в трудный момент.
Я почуял, что она что-то замышляет, но не понял, в какую сторону гнет.
– И поскольку я вам очень обязана, решила вас отблагодарить. Я рассказала ревизору все про ваш бизнес. Рассказала, какой вы остроумный, и какие кодовые названия выдумали командам. Объяснила, что Mn – вовсе не марганец, а „Милан”, то, что Li – это не литий, а „Ливерпуль”, Fe не железо, а „Фейернорд”, С – не углерод, а „Челси”, N – не азот, а ”Ноттингем” и что C02 – это не формула углекислого газа, а означает, что кто-то заложил 2 рубля на „Олимпик” против „Челси”…
– Поздравляю вас, Дмитрий Иванович, – сказал и ревизор. – Ваша система гениальна. Но, как вы знаете, гениальность в России обычно наказывается каторгой. Вас сошлют на несколько лет в Сибирь, а мы в это время с Настенькой позаботимся о вашем доме. Мы все-таки молодожены, нам жилье надобно!
Я не мог поверить, что Настасья меня предала. Настасья, которой я подал руку в беде, Настасья, которую столько лет кормил, Настасья, которую познакомил с самыми известными русскими писателями…
И теперь эта сучка сидела напротив меня и ухмылялась своими подлыми сиськами.
В этот момент вошли двое мрачных молодых человека в черных шинелях, схватили меня под мышки и вытащили наружу. Усадили в какую-то задрипанную повозку, запряженную тройкой, и мы поехали. Мои зубы заклацали от холода, и я едва успел промямлить:
– Куда вы меня ведете?
Люди в шинелях не ответили.
Вьюга усилилась. Ветер пронзительно засвистел в ветвях берез, а я вглядывался в огоньки деревни, пока они не скрылись взору.

Перевод с болгарского:
Елена Ангелова

www.karolena.livejournal.com

КОМЕНТАРИ

Коментара

ВАШИЯТ КОМЕНТАР

Please enter your comment!
Please enter your name here

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.