Русский стандарт

Русский стандарт

6 Августа 1894

Что-то жидковато эти дни. Всегда так в начале сезона. Вчерашний навар всего-то 43 рубля. Если выплачу и возможные выигрыши, останется только на бутылку водки. Хорошо хоть Пушкин. Маньяк – абсолютный. Закладывает и на самые тупые матчи. И всегда играет нестандартно. Сегодня пришел и поставил 10 рублей на контрольный матч Сельта – Валенсия. Если выиграет Сельта, коэффициент: одно к пятидесяти четырем, а если Валенсия, то одно к 1,1.
Я знаю букмекеров, которые взяли бы у него деньги, не моргнув глазом, но мне неудобно разживаться на невежестве клиентов, поэтому я его деликатно предупредил:
– Продуетесь, Александр Сергеевич. Сельте слабо. Никаких шансов против Валенсии. – Не разбираешься ты в залогах, Менделеев – отвечает он. – Большие выигрыши всегда идут от слабых команд, которые все недооценивают. Мяч, он вертится – все может случиться. Да и Сельта сейчас на подъеме, даром что сползли во второй круг. Тренером у них Стоичков, вон и Петра Занева взяли. Запросто могут произвести фурор!
Разгильдяй он, этот Пушкин. Иногда на него что-то находит, и тогда он начинает говорить стихами, а мы с мужиками аж обсираемся со смеху.

8 августа 1894

Сельта проиграла 5:0. Пушкин мрачен.
– Если б угадал, – говорит, – мог бы из долгов вылезти, да вот – не судьба!
А Достоевский над ним измываться начал:
– Ну и дурак же ты, Александр Сергеевич. Раз не разбираешься в футболе, чего лезешь ставки делать?
А Пушкин сидит в уголке, корябает стишки на какой-то салфетке и не отвечает.
– От таких придурков, как ты, Менделеев скоро миллионером станет – продолжает дразнить его Достоевский.
– Да прям, миллионер! – говорю я. – Никто из букмекеров миллионером пока не стал. К тому же это и не моя профессия. Принимаю залоги лишь для того, чтобы финансировать свои химические исследования.
– Это верно – вмешивается Чехов. – Коллега – выдающийся химик, а от науки доходу никакого. Матерьялы дорогие.
– Вам для этого колбочки и пробирки? – спрашивает меня Гоголь.
– Для этого.
– А водку можете сделать?
– Ну, с водкой сложнее, – говорю. – Вряд ли справлюсь.
– Какой вы химик после этого, раз водку не можете сделать! – сказал Гоголь. – Кончайте с этими бессмысленными опытами. Займитесь каким-нибудь более почтенным бизнесом.
– Каким?
– Есть у меня один знакомый, Чичиков. Скупает мертвые души. Бешеные деньги сделал.
Все начали ржать, а Достоевский подошел ко мне и прошептал:
– Не слушай ты его, этого Гоголя. Он сумасшедший и все его друзья сумасшедшие. Давеча рассказывал о каком-то, у которого нос отвалился и начал на работу вместо того ходить, представь себе!.. Скажи-ка лучше, какие коэффициенты на Гамбург-Олимпик.
– За Гамбург – одно к трем. При ничьей – одно к 1,8 и при выигрыше Олимпика – одно к 1,4.
– Ставлю два рубля на Гамбург.
– Хорошо, Федор Михайлович. Записываю. H2O.
Нарочно пишу такие коды из-за налоговой. В России букмекерство запрещено. И как придут ко мне на проверку, говорю им, что это химические формулы. Что понимает налоговый инспектор в химических формулах!

15 августа 1894

Мои опыты продвигаются. Я на пути создания водки химическим путем. Это станет революцией в науке. Прощай, бражка, прощайте самогонные аппараты!
Суть моей гипотезы – водка может получиться обычным смешиванием воды и спирта. Весь вопрос в том, каким должно быть соотношение.
Попробовал несколько вариантов и дал мужикам продегустировать.
Чехову понравилась самая слабая водка – одна часть спирта, три части воды. Такой он у нас, Антон Павлович, деликатный. Ему подавай шампанское, ликерчики и наливки. Гоголь же считает, что водка должна быть крепкой и в соотношении: четыре части спирта, одна – воды.
– Выпивка должна быть событием абсолютно потрясающим – говорит он.
– Должно подействовать так, будто к тебе приeхал ревизор!
И в самом деле, эффект от крепкой водки потрясающий. Проблема лишь в том, что чем больше спирта, тем дороже выходит продукт. Потому что спирт денег стоит, а вода-то на-халяву.
Пушкин же мне предложил добавить какую-нибудь эссенцию в водку.
Сейчас у нее вроде вкус какой-то бесплотный, а ему хочется, чтобы пахло любимой женщиной. Великий бабник этот Пушкин.
– Не слушай эту пьянь, – воскликнул Достоевский. – Чего понимают писатели в алкогольном бизнесе! По-моему, ты должен достичь компромисса между качеством и ценой. Русский народ беден и не может себе позволить дорого платить. Дай ему две части спирта и три части воды и после только смотри, что будет твориться. Да, кстати, ты мне должен 6 рублей, потому что я угадал исход матча: Гамбург-Олимпик. И подает мне ордерок, на котором написано H2O. Выплатил ему 6 рублей и смешал две части спирта с тремя частями воды. Такая водка становится слабенькой, но зато дешевой. Да и выпьют по две-три бутылки самое малое, чтоб напиться.

17 сентября 1894

Началась чемпионская лига и работы прибавилось, пришлось назначить помощницу. Зовут Настасья Филипповна, дочь какого-то разорившегося помещика, который самоубился. Не особо прилежна, но грудь у нее изумительная.
С тех пор, как я ее взял, писатели вообще не вылезают из конторы.
Непрестанно вьются около нее и рассказывают ей свои ненаписанные глупости. Ничего, пускай поухаживают, мне обороту больше.
Да и водка хорошо идет. Пьют по 7-8 бутылок в день по 10 рублей бутылка.
Намедни даже напились, и Достоевский говорит моей помощнице:
– Настасья Филипповна, я вас увековечу в каком-нибудь своем романе.
– Что вы со мной сделаете?
– Увековечу.
– Ах, как нестандартно. Меня никогда не увековечивали. А это не больно? Как вы это сделаете?
– А назову главную героиню вашим именем.
– Как забавно! И как будет называться роман?
В этот момент Пушкин поднимается из-за стола и орет:
– „Идиот” будет называться. Потому что Достоевский никакой не писатель, а полный идиот.
А Достоевский ухмыляется.
– Вы, Александр Сергеевич, интересный человек. Завидуете мне, потому и обижаете. – Чему завидовать-то?
– А хотя бы тому, что я больше матчей угадываю, а вы и одного результата не отгадали. Совсем не разбираетесь в футболе.
– А зачем мне разбираться в футболе? Я поэт.
– Какой из вас поэт, раз вы в футболе не смыслите? Ни интуиции у вас , ни какого-нибудь чувства реализма. Одни пустые фразы и претензии.
– Вы и вправду идиот, Федор Михайлович. Об идиотах пишете и сам такой же.
– Кто-нибудь видел мою шинель? – спрашивает Гоголь.
– Дмитрий Иванович, какой коэффициент на Арсенал против Портсмута? – подает голос и скромный Чехов.
А Настасья Филипповна продолжает вертеться возле писательского стола и распалять страсти своей огромной грудью.
Пушкин уткнулся в салфетку и принялся на ней что-то корябать. Через некоторое время вскакивает и патетично восклицает:
– Настасья Филипповна, я написал о вас стихотворение.Послушайте:
Я помню чудное мгновение,
Передо мной явилась ты
Как мимолетное видение
Как гений чистой красоты!
– Глупость какая! – сказал Достоевский. – Спрашивается, Александр Сергеевич, помните ли вы то чудное мгновенье, когда заложили 50 рублей на матч: Милан против Ливерпуля и после две недели ходили голодный, как волк?
– Господа, я должен сообщить вам принеприятнейшее известие, – сказал Гоголь. – К нам едет ревизор.

1 октября 1894

Ревизор оказался большой занудой. Две недели торчал в моем пункте и расспрашивал – что это за сокращения, что означает H2O, что такое C2H5OH. Соврал ему, что это химические формулы, и что я так записываю результаты своих научных экспериментов. Неприятностей натерпелся.
Один раз даже чуть не выдал себя. Ревизор нашел бумажонку Чехова, на которой было написано As5 и неожиданно спросил:
– А что такое As, Дмитрий Иванович?
– Арсен… икум.
– Арсен… Венгер?
Я почувствовал, как меня прошибает пот. Кажется, этот лис о чем-то догадывается.
– Да нет же, Иван Александрович, не Арсен Венгер. Химический элемент, на латыни – арсеникум. Отраву из него делают.
В конечном счете выпутался. Ревизор две недели ел-пил за мой счет, переспал с Настасьей Филипповной и вчера наконец-то уехал.

9 октября 1894

Писатели куда-то исчезли. Гоголь разболелся, Пушкин спился от любовной тоски, а Достоевский укрывается из-за игровых долгов. Только Чехов мелькнул дня два назад и упомянул, что пишет пьесу, которая будет называться „Чайка”.
Очень тупые названия выдумывают наши писатели. Разве можно заманить публику в театр таким придурочным названием?

11 октября 1894

Сегодня Достоевский появился в воодушевлении и с порога заорал:
– Дмитрий Иванович, я придумал имя твоей водке. Назовем ее „Русский стандарт”. И патриотично, и современно.
– А вы бы, Федор Михайлович, вместо того, чтобы придумывать имя водке, лучше б написали какой-нибудь роман, – огрызнулся Пушкин, и оба опять начали ругаться. Потом Достоевский заложил 10 рублей на Ливерпуль против Эвертона, а Пушкин назло ему заложил 20 рублей на Эвертон против Ливерпуля. Поэты, они и в самом деле люди не от мира сего. 

14 октября 1894

У Настасьи Филипповны день рожденья, и она позвала меня на ужин при свечах. Ясное дело, при свечах, электричества у нас нет. Сготовила борщ и блины – пальчики оближешь.
Отужинали, выпили водки, и я невольно вперился в ее огромную грудь.
– Настасья Филипповна, да вы ж красавица, а губите свою жизнь здесь со мной, в этом богом забытом селе. Не пора ли вам замуж?
– Замуж меня зовете, Дмитрий Иванович? –Да не я, около вас ведь столько мужчин, которые вас обожают. Талантливые писатели.
– Ах, оставьте этих пьяниц, Дмитрий Иванович. Не гожи они для семьи. Выиграют 5 рублей и сразу же проматывают их на водку и азарт. Писатели – люди, которые любят только самих себя. А мне нравятся, такие как вы, Дмитрий Иванович. Серьезные, мужественные, со стабильными доходами. Почему бы вам не жениться на мне?
Я не был подготовлен к такому обороту в разговоре и начал мямлить:
– Видите ли… Настасья Филипповна… я… конечно, вы мне нравитесь… но я целиком и полностью посвящен науке… и поэтому думаю, что мне лучше быть холостяком.
– Ну и чем я помешаю вашей науке? Все останется по старому – я буду готовить, заботиться о вас, буду помагать в букмекерском пункте, смотреть за детьми.
– Нет, нет… дети – нет… И речи не может быть… Вот представьте себе, что я в шаге от великого открытия и вдруг какие-то малявки разорутся возле меня, все в соплях…
– Так ведь я же буду заботиться о них. Будет вам, Дмитрий Иванович, сами подумайте – что плохого в семейной жизни?
И еще перед тем, как закончить фразу, Настасья Филипповна уселась ко мне на колени и начала ластиться. Выпитая водка в сочетании с ее фантастической грудью было чем-то, чего я не сумел преодолеть силой своих убеждений.
Наша ночь была невероятной.

17 декабря 1894

Какие неприятности я себе доставил этой Настасьей Филипповной! Она забеременела и теперь настаивает, чтоб я женился на ней. Это означает конец моей научной карьере. Да и как играть свадьбу сейчас, когда у меня почти никакой выручки?
Чемпионская лига продолжится только в феврале, большинство первенств тоже на зимних каникулах, только в Премьершип проводятся какие-то матчи, чтоб я с голоду не умер. Вот ведь невезуха!
Сказал Настасье Филипповне, что категорично отказываюсь быть вовлеченным в ее беременность, а она расплакалась, схватила бутылку водки и исчезла в зимней ночи. 2 января 1895
Вот уже две недели, как Настасья Филипповна бежала от меня.
Беспокоюсь о ней – куда она пропала. У нее же никогошеньки нет. Ладно бы, если б нашла где-нибудь работу.
Вечером усаживаюсь на печь, пью водку и представляю ее грудь.
Может, я согрешил, когда отказался жениться на ней?
Рассказал друзьям о моих терзаниях, и они сильно разволновались.
– Вы поступили некорректно, Дмитрий Иванович, – сказал Достоевский. – Нужно было жениться на ней. Красота спасет мир.
– Вам легко сказать, – говорю я. – раз вы такой великодушный, чего не женились на ней? Приударяли за ней, о романах ей говорили, а ничего не предприняли.
– Я не могу жениться на каждой моей музе, Дмитрий Иванович. Я венчан с литературой.
– Ебать я хотел вашу литературу, Федор Михайлович – подначил его Пушкин. – Это ваше – вообще никакая не литература. Пишете одни гадости.
– Антон Павлович, как прошла премьера „Чайки”? – попробовал сменить тему Гоголь.
– Плохо, Николай Васильевич, – ответил Чехов. – К несчастью, моя пьеса попала в руки бездарному режиссеру – какому-то Станиславскому. Полный дурак, без малейшего чувства юмора. Выходят актеры с мрачными лицами, стенут, вздыхают, охают, как будто их покусали ливанские пчелы. Такое тягостное впечатление. А моя пьеса – комедия. И я написал крупными буквами под названием: ко-ме-ди-я!
– Режиссеры – придурочные ребята, Антон Павлович, – сказал Гоголь. – Не стоит писать пьес.
– Я пошел пристрелить Дантеса, – воскликнул Пушкин и выскочил на улицу. Достоевский заказал еще одну водку и заложил на 15 рублей на Тотнэм против Манчестер Сити.

23 января 1895

Настасья Филипповна появилась!
– Пришла, – говорит, – Дмитрий Иванович, представить вам своего жениха.
И подводит ко мне этого ревизора, вы подумайте. Тот самый прохиндей, который из меня душонку вытряс несколько месяцев назад.
Я, конечно, сделал вид, что очень доволен – Настасья Филипповна все-таки нашла отца своему ребенку, нашла кому готовить, того, кто будет тискать ее прекрасные груди.
Сели за стол, я налил молодоженам по стопке, а Настасья Филлиповна смотрит на меня, и глаза у нее сияют счастьем.
– Я вам очень благодарна за все, Дмитрий Иванович. За то,что взяли меня на работу, что заботились обо мне и за то, что поддержали в трудный момент.
Я почуял, что она что-то замышляет, но не понял, в какую сторону гнет.
– И поскольку я вам очень обязана, решила вас отблагодарить. Я рассказала ревизору все про ваш бизнес. Рассказала, какой вы остроумный, и какие кодовые названия выдумали командам. Объяснила, что Mn – вовсе не марганец, а „Милан”, то, что Li – это не литий, а „Ливерпуль”, Fe не железо, а „Фейернорд”, С – не углерод, а „Челси”, N – не азот, а ”Ноттингем” и что C02 – это не формула углекислого газа, а означает, что кто-то заложил 2 рубля на „Олимпик” против „Челси”…
– Поздравляю вас, Дмитрий Иванович, – сказал и ревизор. – Ваша система гениальна. Но, как вы знаете, гениальность в России обычно наказывается каторгой. Вас сошлют на несколько лет в Сибирь, а мы в это время с Настенькой позаботимся о вашем доме. Мы все-таки молодожены, нам жилье надобно!
Я не мог поверить, что Настасья меня предала. Настасья, которой я подал руку в беде, Настасья, которую столько лет кормил, Настасья, которую познакомил с самыми известными русскими писателями…
И теперь эта сучка сидела напротив меня и ухмылялась своими подлыми сиськами.
В этот момент вошли двое мрачных молодых человека в черных шинелях, схватили меня под мышки и вытащили наружу. Усадили в какую-то задрипанную повозку, запряженную тройкой, и мы поехали. Мои зубы заклацали от холода, и я едва успел промямлить:
– Куда вы меня ведете?
Люди в шинелях не ответили.
Вьюга усилилась. Ветер пронзительно засвистел в ветвях берез, а я вглядывался в огоньки деревни, пока они не скрылись взору.

Перевод с болгарского:
Елена Ангелова

www.karolena.livejournal.com

КОМЕНТАРИ

Коментара


Вашият коментар

Този сайт използва бисквитки (cookies), за да Ви предостави възможно най-доброто потребителско изживяване. Ако продължите да използвате сайта, то вие сте съгласни с това. Научете повече

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close