Дарвин

Дарвин

1 сентября 1858

Поступил охранником в зоопарк. С детства люблю животных и интересуюсь всем, что с ними связано. Маленьким даже собирал жуков во дворе моего дяди и сделал из них довольно-таки богатую коллекцию. Показывал их девчонкам, которые мне нравились, а те визжали. Люди – странные существа.
Здесь, в зоопарке, я наконец-то нашел тихую пристань своей неспокойной душе. Расхаживаю целыми днями около клеток, кидаю орешки и поп-корн животным и пытаюсь с ними подружиться.
Самыми сговорчивыми выглядят обезьяны. Шимпанзе Винстон меня уже узнает и когда я подхожу к клетке, начинает весело скакать и издавать смешные звуки на манер тети Джейн, когда у нее выкипает молоко.
А вот гиппопотам Денис слишком мнительный. Смотрит мрачно и вообще не притрагивается к поп-корну. Явно гиппопотамы взяток не берут.
Единственная гадость в том, что приходят дети. Дети – это ужаснейшие создания: пищат, хихикают и пугают животных.
Если бы я был премьер-министром, я бы запретил доступ несовершеннолетним в зоологический сад.

10 сентября 1858

Сегодня целый день был в вольере с пресмыкающимися. Какие огромные змеи там! Вот бы мне одну такую… Женщины бы были от меня без ума.
Охранники предупредили меня быть поосторожнее со змеями и не приближаться к ним, потому что те – коварные существа. Глупости. Они такие миленькие.
Кабаниха Мэридит уже мне подмигивает обещающе. Буду с ней дружить!
Выкраиваю по несколько часов в день, чтобы учить язык животных. Я убежден, что они общаются между собой звуками подобно людям. И если я научусь их понимать, то буду знать, когда они проголодались, чего хотят, что у них на душе.
Поделился своей идеей с управляющим зоопарка, господином
Гамильтоном, а он спросил меня:
– Мистер Дарвин, вы уверены, что работа здесь идет вам на пользу?

27 сентября 1858

У меня появились некоторые успехи. Уже обмениваемся парой слов с шимпанзе Винстоном.
Насколько я понимаю, „уху-уху” значит „я голоден”, „фу-фу” значит „я голоден”, а „юф-ююю” значит „я голоден”. Три синонима для одного и того же выражения! Насколько богат обезьяний язык…
Гиппопотам Денис по прежнему относится ко мне с недоверием. Может быть, он пережил какое-то разочарование в прошлом и поэтому не допускает людей до себя. 11 октября 1858
Господин Гамильтон вызвал меня к себе в кабинет, чтобы отчитать. Сказал мне, что строго запрещает говорить с животными, когда в зоопарке есть посетители. Они принимают меня за сумасшедшего, и дети меня пугаются. Так и знал, что будут проблемы из-за этих мелких гаденышей. Попытался ему объяснить, что мои разговоры с животными – ступень к моему профессиональному росту, но тот заявил, что если еще раз застанет меня за разговором с шимпанзе, то уволит. Я отказался с ним спорить. Давно уже убедился, что британское ретроградство всегда было помехой прогрессу.

23 октября 1858

Теперь разговариваю с животными только когда закрываем зоопарк, и противные детишки уйдут.
Днем хожу около клеток и попросту подслушиваю. Сегодня услышал, как львица Аманда сказала тигрице Луизе: „Лу, я сильно растревожена – у меня задержка в три недели, не знаю, что и делать”. А Луиза ей отвечает: „Не беспокойся, милочка, у меня есть знакомый гинеколог – он все уладит”.
Вот это новость! Пошел к господину Гамильтону и сказал ему, что Аманда беременна, а тот лишь рассмеялся и ответил мне, что я всезнайка и что ничего не понимаю. Насмехается надо мной, говорит: ты-то откуда знаешь, светил им, что ли? Сказал мне, чтоб я не лез в чужие дела, потому что для таких дел есть ветеринар, и только он может сказать, которое из животных беременно, и какое – нет.
В который раз убеждаюсь, что этому человеку вообще наплевать на животных. А ветеринар – алкаш. Целыми днями не вылезает из забегаловки и не узнает даже, если его собственная жена забеременеет.

2 ноября 1858

Расхаживая по зоопарку, смотрю на животных, дивлюсь на их красоту и благородство и задаюсь вопросами.
Как это возможно, чтобы Бог, который сотворил таких совершенных существ, создал и человека?
Где ошибка его промысла?
Почему посреди всей этой великолепной гармонии растений и животных появилось свирепое двухногое существо, цель которого – испортить все это?
Много у меня вопросов к Господу, но все вот думаю, как бы их задать?
30 ноября 1858
Ветеринар наконец-то осмотрел Аманду и установил, что она и в самом деле беременна. Господин Гамильтон теперь смотрит на меня с известной долей уважения, но и с подозрением. Недоумевает, откуда я узнал о таких вещах. Однако я молчу и лишь многозначительно улыбаюсь. Чарлз Дарвин не так-то легко выдает свои тайны.
Когда ветеринар ушел, господин Гамильтон вызвал меня к себе в кабинет, угостил сигарой, и я заметил, что в его взгляде нет былого высокомерия.
– Мистер Дарвин, я бы хотел извиниться за то недоверие, с которым долгое время относился к вашей работе.
– Без проблем, сэр. Я привык к недоверчивому отношению.
– Я вас считал эксцентричным типом, который пытается блеснуть своими фантазиями, но оказалось, что был неправ. Поэтому еще раз прошу вас меня извинить и в качестве компенсации принять увеличение зарплаты на 50%, считая с сегодняшнего дня.
– Большое спасибо, сэр. Принимаю это повышение как оценку проделанной мной работы.
– Однако, одновременно с этим увеличится и ваша отвественность. Каждый понедельник вы должны будете информировать меня – что говорят животные по моему адресу. Знаю, что некоторые из них смеются у меня за спиной, чувствую их недоброжелательное отношение, и я уверен, что если не принять своеременные меры, то в зоопарке может наступить анархия. Вам, мистер Дарвин, выпала честь предотвратить это, проведя деликатное внутреннее расследование.
– Мистер Гамильтон, боюсь, что вы переоцениваете мои возможности. На данный момент я владею лишь языком обезьян, львов и лисиц. Но не могу знать, что замышляют медведи, пингвины и гиппопотам. Их язык невозможно разобрать.
– Нет ничего невозможного, мистер Дарвин. Вы талантливый человек, я уверен, что вы выучите языки всех животных. Это лишь вопрос времени. К тому же вы будете освобождены от всех ваших теперешних обязательств. Вы больше не будете кормить черепах и чистить навоз слонов.
– О, эти обязательства мне не в тягость.
– Вопрос не в том, в тягость они вам или нет. Просто мне хотелось бы, чтобы вы вложили всю вашу энергию в шпионаж. Ну-с, мистер Дарвин, я жду вашего первого доклада в понедельник.

1 декабря 1858

Целый день ходил возле клеток и подслушивал. Не узнал ничего особенного. Разговоры обезьян, как всегда, вертелись возле извечной темы – что было на обед и что подадут на ужин, лисицы матерились на дождливую погоду, потому что после не могли высохнуть целую неделю, а львица Аманда была охвачена радостной тревогой от своей растущей беременности и возбужденно хвасталась тигрице – насколько заботливее стал Алекс, когда узнал о том, что станет отцом.
Это повергло меня в шок. Не предполагал, что детеныш от Алекса. Думал, что от Джона – все-таки у Аманды уже три львенка от него. А Алекс все еще не вышел из переходного возраста, ему рано заводить семью. Правда то, что он красив и силен, его пенис больше, чем пенис Джона, но разве это самое важное?
Эта Аманда оказалась грязной педофилкой. Да Алекс ей в сыновья годится!
Вот это интересная тема, на которую нужно порассуждать. Как животные выбирают сексуального партнера? У людей все ясно – мужчины ищут красивых женщин, а женщины ищут богатых, сильных, солидных мужчин, которые смогут обеспечить им спокойствие и деньги. Но у животных денег нет.
Как тогда самки решают, с кем переспать?

2 декабря 1858

Продолжаю свои расследования. Поднаучился нескольким выражениям из верблюжьего языка. С кабанихой Мэредит мы уже очень близки, говорим на любые темы, травим анекдоты. Гиппопотам Денис, однако, продолжает молчать. Уж не догадывается ли он, что я агент? А вдруг он меня разоблачил? Я доволен своим увеличением жалованья, но чувствую себя немного подлецом.
Ну разве не отвратительно подслушивать беззащитных существ, закрытых в клетке?
И какими будут последствия? Зачем я продал душу дьяволу и стал частью репрессивной системы? И какими глазами буду смотреть в глаза животным, когда они поймут, что я доносил на них?

4 декабря 1858

– Ну что, мистер Дарвин, как идет ваша разведочная миссия? Узнали что-либо любопытное? О чем говорят в зоопарке?
– Ничего особенного, мистер Гамильтон. Обычные разговоры о еде и претензии на улучшение бытовых условий.
– Претензии? От кого?
– Больше всего от лисиц. Жалуются на влажность. Хотят клетку побольше и посуше.
– Как им не стыдно! Я им выделил клетку с южным расположением и видом на Темзу. Чего им еще? У хомяков и того нету. А про меня говорят что-нибудь?
– Ничего конкретного. Некоторые животные кличут вас очкариком и утверждают, что вы экстремально тупой.
Гамильтон покраснел, правая скула у него задергалась.
– Кто это сказал?
– Ну, какое это имеет значение. Говорят в определенных кругах.
– Дарвин, я вам плачу, чтобы вы меня информировали, а не говорили недомолвками. Кто говорит, что я очкастый и экстремально тупой?
– Простите, мистер Гамильтон, возможно, я все перепутал. Возможно, я не понял, что они точно сказали…
– Дарвин, если не скажете, кто говорит против меня, я вас уволю незамедлительно и напишу в вашей характеристике, что вы изнасиловали жирафа. Кто сказал, что я очкастый и экстремально тупой?
– Верблюды.
Гамильтон вперился в меня, на лице его проступила огромная обида и желание отомстить.
– Так я и предполагал. Верблюды всегда были неблагодарными существами. Вы свободны, Дарвин. Я вышел из кабинета директора и расплакался. Я предал своих любимых существ. Моя трусость превратила меня в гнусного доносчика.

7 декабря 1858

Сегодня был занят подсчетом животных в нашем зоопарке. Оказалось, что у нас на иждивении 682 экземпляра 219-ти различных представителей животного мира.
219 видов животных! А сколько их еще в мире? Возможно ли, чтобы все это разнообразие было создано Господом лишь за один день? Абсурдно. Что-то другое произошло, уж не знаю – что.
С тех пор, как я начал понимать язык животных, я установил, что некоторые из них поразительно похожи на людей не только внешне, но и своими манерами. Черепашка Бетти просто копия моей сестры Марджори. Такая же флегматичная походка, такое же неуклюжее тело с короткими, словно недоразвитыми ногами, такое же отсутствие эмоций. Когда Бетти безразлично ползет к своему завтраку, я будто вижу, как Марджори передвигает свое туловище через гостиную и протяжно говорит:
– Э-э-э-эй, Ч-а-а-а-а-а-рли-и-и-и, когда-а-а-а пойде-е-е-ем на ры-ы-ы-ыно-о-о-ок… Иногда у меня чувство, что проходит полчаса, пока моя сестра закончит фразу. Всегда думал, что на свете едва ли есть подобное флегматичное и толстокожее существо. И вот, пожалуйста, в зоопарке открыл ее двойника!
Гиппопотам Денис – копия ветеринара. Целыми днями валяется в говне и жиреет. Шимпанзе Вильям же – что-то среднее между тщеславием моей матери и глуповатой суетливостью моей тети Джейн. Если его побрить и нарядить в платье… Нет! Не могу поверить. Неужели возможно, чтобы обезьяны до такой степени походили на моих родичей? И что все это значит?

15 декабря 1858

Мистер Гамильтон резко уменьшил паек верблюдов, и они теперь просто голодают. Чувствую себя отвратительно, потому что именно я причина их страданий.
Чтобы успокоить свою нечистую совесть, пошел к их клетке и тайком подкинул им пару сандвичей, но что значат два жалких сандвича для животных, привыкших потреблять по 20-30 килограммов еды ежедневно?
Милые мои верблюдики, зачем я вас выдал?
Кроме всего прочего, Гамильтон снял очки и поставил контактные линзы.
По этому поводу один из верблюдов сказал:
– Очкарик уже не очкастый, но и десять пар линз себе поставит, всё равно останется экстремально тупым. Я так ржал. Этого я не буду ему рассказывать.

13 января 1859

Мои исследования по схожести между людьми и некоторыми видами животных продвигаются.
Мои наблюдения в зоопарке показали, что как у людей, так и у животных есть существа с развитым интеллектом, существа с недоразвитым интеллектом и существа без всякого интеллекта (как, например, мистер Гамильтон).
К животным с низшим интеллектом причисляю рыб, пресмыкающихся и земноводных. Они настолько примитивны, что говорят только о жратве и шоппинге. Абсолютно тупые потребители.
Совсем другое дело птицы и млекопитающие. У них разносторонние интересы – хорошо развито чувство юмора, как у верблюдов, например, задатки интриганов, как, скажем, у львов, остроумное притворство гиппопотамов.
Их разговоры многозначительны, в них есть подтекст, присутствует игра воображения. Общаться с ними – интеллектуальный вызов.
А ближе всего к человеку, как по внешнему виду, так и по складу мыслей – обезьяны. Обобщая эти наблюдения, я пришел к выводу, что развитие животного мира протекало так же, как и развитие цивилизации – сначала примитивно, а впоследствии усовершенствовалось.
По-моему, сначала появились рыбы, после им надоело торчать в воде и они начали потихоньку вылезать на сушу и таким образом появились земноводные. После и этим надоело волочить брюхо по земле и из самых продвинутых и нетерпеливых земноводных произошли птицы. Но летать постоянно тоже надоедает, поэтому они сбросили крылья и снова начали жить на земле, теперь уже как млекопитающие. После некоторые млекопитающие решили выпендриться перед своими коллегами и начали ходить на двух ногах – вот вам и обезьяны.
Однако после что-то перепуталось, у обезьян выпала шерсть, они потеряли свой веселый нрав и бoльшую часть своего интеллекта, и так появились люди.
Моя теория совсем логична, только нет объяснения тому моменту, когда что-то перепуталось и тому, что точно перепуталось, раз уж животные, которые столько веков развивались и перевоплощались, прогрессируя от рыб к обезьянам, вдруг деградировали из обезьян в людей.
Этот момент где-то теряется.
Предполагаю, что существовало какое-то промежуточное звено между обезьяной и человеком, которое и дало сбой в системе. Назову его „недостающим звеном”. Пытаюсь сформулировать и причины сексуального притяжения между отдельными экземплярами. Почему Аманда переспала с Алексом? Может быть, в более молодом льве она увидела более перспективного мужчину, который проживет дольше и, соответственно, обеспечит ей и потомству более долговременную защиту? Может быть, таким образом выживают более сильные и более выносливые индивиды, и получается „естественный отбор”.
Звучит глупо, но ничего другого больше в голову не приходит.

20 марта 1859

Тот, кто копит знания, копит и печаль. Сегодя остался подольше возле клеток кабанов. Мэридит мне показалась какой-то задумчивой и меланхоличной. Спросил ее, в чем дело, а она доверчиво положила свое изящное рыльце мне на плечо и прошептала мне:
– Да ни в чем, Чарли, просто неприятные воспоминания. Сегодня исполняется три года с тех пор, как я рассталась со своей великой любовью.
– Соболезную. Он умер?
– Нет, Чарли, он жив и здоров. И мое сердце разрывается, когда я смотрю день за днем, как страсть, которая нас объединяла, превратилась в холодное безразличие.
– Кто же он? Джимми? Матью? Франки?
– Нет, Чарли. Я говорю о мистере Гамильтоне.
– Нет!
– Да.
– Не может быть. Хочешь сказать, что мистер Гамильтон был влюблен в такую… такую… в тебя, Мэридит?
– Это была невероятная любовь, Чарли. Любовь длинной почти в два года. Он окружал меня заботой, специально для меня заказывал первосортные желуди из Ирландии, почесывал мою спинку, называл меня самыми нежными именами… А наш секс… секс был невероятным, Чарли…
– Нет!
– С Гамильтоном я испытала самые потрясающие оргазмы в своей жизни. Мы занимались этим во всевозможных позах, до полного изнеможения.
– Мэридит, не могу себе даже представить такого. Как ты могла заниматься сексом с человеком?! Это же извращение.
– Это любовь, Чарли. Но что понимаете вы, люди, в любви… Ну да ладно. Три года назад, как раз 20-го марта, все внезапно рухнуло. Я застукала Гамильтона за сексом с Франки.
– Нет!
– Да.
– С кабаном Франки?
– Да, Чарли. С кабаном Франки. Это было отвратительно. Гамильтон сконфузился, начал извиняться передо мной, говорить, что между ними ничего нет, что просто хотел попробовать с мужчиной, из чистого любопытства… Но я не смогла ему простить. Не смогла принять то, что мужчина моей жизни – гей.
– Бедняжка. И что теперь?
– Ничего. Живу день за днем. Не правда, что время лечит, Чарли. Есть раны, которые не зарастают.

21 марта 1859

Не знаю, что и делать. Если Гамильтон пронюхает, что я знаю об его истории с Мэридит и Франки, то сразу уволит. А если животные поймут, что я их подслушиваю, возненавидят меня. Я ушел в себя, ни с кем не разговариваю, ненавижу себя.
Сел писать свою теорию о развитии животных. Назвал ее „Происхождение видов”. Предполагаю, что эта теория поссорит меня с Церковью, но у меня уже и так столько врагов, что еще один мне не в тягость.
Однако тезис о естественном отборе лопнул. Любовная история между Мэридит и Гамильтоном разнесла ее в пух и прах. Причины сексуального притяжения очевидно совсем другие, и я их не понимаю. Какой там естественный отбор, какие пять копеек? Разве естественно, чтобы молодая, темпераментная, сексапильная кабаниха выбрала себе в партнеры пожилого, очкастого, экстремально тупого директора зоопарка?

2 апреля 1859

Я сокрушен. Все кончилось. Всегда подозревал, что мои проблемы начнутся от этого мерзавца Дениса, так оно и вышло.
Сегодня как раз совершал свой утренний моцион возле клеток и обменивался обычными праздными разговорами о погоде и вчерашних матчах, когда подошел к верблюдам. Они были понурыми, проголодавшимися и не особенно словоохотливыми. Поздоровался с ними учтиво, спросил о самочувствии, и в этот самый момент гиппопотам заревел:
– Не разговаривайте с этим подонком! Он – подстава Очкарика! Назначен подслушивать нас и докладывать тому, о чем мы говорим. Этот гнусный стукач передал Гамильтону, как вы его называете за глаза, и вам поэтому не дают жрать.
Я оцепенел. Не представляю, откуда Денис узнал о моей миссии. В этот момент верблюдиха Уэсли медленно подошла к ограде и харкнула мне в лицо зеленым.
Я разревелся и бросился к кабинету Гамильтона. Ворвался внутрь в ярости, а тот посмотрел на меня своим тупым безразличным взглядом и спросил:
– У вас какие-то проблемы, Дарвин?
– Есть ли у меня проблемы? Есть ли у меня проблемы?
– Что с вами случилось? Вы ужасно выглядите. Покиньте мой кабинет, с вас капает какая-то гадость, и вы испортите мой ковер.
Верблюжьи слюни стекали с моего лица и торжественно падали на пол.
– Вы меня больше не увидите, Гамильтон. Я потерпел полнейшее унижение разоблачения перед всеми животными. Но перед тем, как уйти, хочу вам сказать, что все знаю про ваш любовный треугольник с кабанами. Никогда не прощу вам того, что вы разбили сердце Мэридит.
Я обернулся и вышел. Позади меня осталась лишь печальная лужица слюней, вобравшая в себя всю верблюжью горечь от предательства.

25 ноября 1859

Выпустил свою теорию о происхождении видов. Весь тираж был распродан за один день. Когда ты в конфликте с Церковью, твои книги всегда раскупаются, даже если они – полнейшая белиберда. Люди говорят обо мне, здороваются на улице, но я все как-то не могу порадоваться славе.
С тех пор, как я ушел из зоопарка, жизнь мне кажется пустой и бессмысленной. Я потерял свою улыбку, страдаю бессонницей, а когда мне все-таки удается заснуть, то мне снится Мэридит, и Винстон, и Денис, и Луиз, которые всматриваются в меня, а в их глазах читается обвинение: „Зачем вы предали нас, мистер Дарвин”?
Каждый раз, когда смотрюсь в зеркало, словно вижу на своем лице харчок позора.
Я больше никогда не стану счастлив.
Может быть, мне лучше вернуться в село. К дяде и букашкам.
Они все еще не знают, что я – стукач.

Перевод с болгарского:
Елена Ангелова

www.karolena.livejournal.com

КОМЕНТАРИ

Коментара

Вашият коментар

Този сайт използва бисквитки (cookies), за да Ви предостави възможно най-доброто потребителско изживяване. Ако продължите да използвате сайта, то вие сте съгласни с това. Научете повече

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close